Восьмидесятый год, в маленьком домике, рожает молодая женщина, повитуха из этой же деревни, старая баба Маня. Больница далеко, аж за сорок километров. Так что баба Маня здесь для жителей этой глухой деревни скорая помощь. Она и от боли травку найдёт, и если надо, от нежелательного ребёночка избавит. Так что легче было позвать её, она справится. Стон, но не крики, доносились из избы. Роды начались под утро, баба Нюра, мать молодой женщины, быстро сходила за повитухой, что денно и нощно колдовала над травами, которые сама и собирала, то на поле, за деревней, то в лесу вместе с ягодами. Малышка наконец родилась, слабенькая, с маленьким весом, недоношенная, в общем, семимесячная родилась.
— Что ж, главное живая, хотя лучше бы мёртвая… — подумала баба Нюра.
Ребёнок был нежеланным, от мужа, который прозябал долгие годы в тюрьме. С малолетства был осуждён за кражу в магазине, не успел выйти, новая кража, более крупная, ограбил дом деревенского богача. Тот всё копил на дом в городе. Опять срок. Вернулся ненадолго, женился на Любе, Егор давно на неё глаз положил, скромная, тихая. Свадьбу сыграли тихо, пригласив только родственников, которых и было то человек двадцать. А в деревне парней раз, два и обчёлся, а так хоть такой муж, чем никакой. Но в браке счастья не было, избил местного старожила, а он возьми да помри, пришлось возвращаться в тюрьму. Отправили далеко, аж в Новосибирск. Люба скучала, муж всё-таки, какой никакой. Да и была то у него в тюрьме лишь один раз, через два месяца узнала, что беременна. Аборт делать отказалась, хотя мать её, тётя Нюра и настаивала.
— Грех это, мама! Я рожу, а там, как Бог даст. Если Егор не вернётся, сгинет там… хоть не одна буду, — ответила Люба.
Мать только плечами пожала.
— Тебе жить, сама и думай, я то тебя не оставлю, чем смогу, помогать буду, дочь всё ж ты мне, душа за тебя болит, — вытирая слёзы фартуком, сказала женщина.
И вот родилась дочка, болезненная, на неё и смотреть-то было страшно. Назвали Катериной, в честь прабабки Любы. Молока было мало, а через два месяца, оно и совсем пропало. Но на удивление, девочка росла здоровенькой и быстро прибавляла в весе. Покупали молоко, разбавляли водой и добавляя размельчённую крупу, варили кашу. Через полгода, Катерина ела то, что бабушка готовила самим на обед. Так и росла девочка, не зная, что отец в тюрьме уже много лет. Люба отписала мужу о рождении девочки, письма ответного долго не было, Люба уже подумала, что и не будет, как наконец пришёл ответ.
— Надеюсь девочка от меня, знаю, ты врать не умеешь. Ладно, пришли её фотографию, хоть посмотрю, на кого похожа. Спрашиваешь, как я? Нормально. Что мне сделается. Выйду не скоро, ты уж наверное не приедешь мужа проведать… да я и не в обиде. Дочь расти, а там посмотрим. Матери привет от меня передавай. Всё… — вот так коротко Егор написал жене письмо.
Прошло семь лет, школа далеко, но идти надо, что ж, девочке неучем оставаться, что ли? На крохотную пенсию бабы Нюры, купили Катерине всё необходимое для школы и девочка с соседскими ребятами пошла в первый класс. Мама пойти не смогла, приболела, а оставлять её одну, было нельзя, вот баба Нюра и осталась с дочерью. Через месяц, Любы не стало, никто не понял от чего умерла молодая женщина. Утром она долго не вставала, баба Нюра зашла будить дочь, но та не ответила. Подойдя ближе, баба Нюра вскрикнула, дочь лежала с открытыми глазами и не дышала.
Любу похоронили на деревенском погосте. Погрузили деревянный гроб на телегу и несколько человек из деревни повезли несчастную на окраину, где и было кладбище, на котором и похоронили Любу, поставив деревянный крест у изголовья холмика. Поминки тоже были скромными, так, ближние соседи зашли, выпили водки и закусили тем, что Бог послал.
Так и осталась баба Нюра с Катериной на руках, боясь, что если и она умрёт, не молодая ведь, что станет с девочкой? Кому она будет нужна? Но баба Нюра была здоровой и крепкой женщиной, настоящая русская баба, каких мало осталось. Женщине за семьдесят, а она и отдыха не знает. То грядки прополоть надо, то кур покормить, то козу подоить. Катерина была уже большой и помогала бабушке по дому.
— Ах, ты моя помощница, ненаглядная внученька! Вот помощницу-то мне Бог послал, — нахваливала она внучку, а в душе думала:
— Как хорошо, что Люба меня не послушалась и аборт не сделала, царствия тебе небесного, Любушка моя.
И сама с любовью смотрела на Катерину и тихонько осеняла девочку крестным знамением.
— Береги её, Матерь Божья, спаси и сохрани. И мне здоровья дай, поднять Катюшу на ноги, а там и помереть не страшно, — шептала со слезами на глазах баба Нюра.
Нелегко было бабе Нюре поднимать внучку, но она души в ней не чаяла. Потеряв так рано дочь, баба Нюра находила утешение в Катерине, а она подрастала и превращалась в красивую девушку. Катерине исполнилось шестнадцать лет, она мечтает уехать из своей деревни в город, может быть продолжить учёбу, если повезёт, в институте, хотя девочка сама ещё не знала, кем хочет стать.
— Просто уехать из этой дыры, опостылело здесь всё! — думала Катерина.
Но бабушке пока ничего не говорила, не хотела её расстраивать. Правда у девочки был непокладистый характер. Даже в школе она почти ни с кем не дружила. Она могла и ударить, если на неё косо посмотрят. Да, доставалось и мальчикам, которые заглядывались на красивую девочку. Катерина не была внешне похожа ни на мать, ни на отца, их и красивыми то назвать нельзя было.
— Катюш, ты вылитая прапрабабка, Любовь Петровна Варшавская. Ведь наши предки из дворян, ты даже характером в неё. Вот она тоже была непростого нрава, но такая же красивая, — говоря это, баба Нюра полезла в старый сундук и достала альбом, такой же старый.
Там лежали пожелтевшие от времени фотографии. Надев на нос очки, баба Нюра прищурясь листала альбом. Потом среди снимков, она достала фотографию прапрабабки. На Катерину смотрели строгие, красивые глаза, хотя снимок и был чёрно-белый. Катерина содрогнулась, увидев поразительное сходство себя с прапрабабкой. Такие же светлые волнистые волосы, уложенные в причёску конца девятнадцатого века, большие, выразительные глаза, волевой подбородок и сжатые губы, как-будто они никогда не улыбались. Глядя на фотографию, Катерина подумала:
— А ведь я тоже редко улыбаюсь…
— А знаешь Катюша, ведь моя бабушка жила в большой усадьбе, да и земель было много и слуг. Только вот в революцию всё и отобрали, а нас выслали, сюда, в глушь. Дед то мой, муж Любови Петровны, был советником, при государе служил, да и награды были у него важные. Всё пропало, когда его казнили, а нас выслали. Да чего уж теперь, может и жизнь моя по другому сложилась бы, если бы не эта революция. А так, вышла я замуж после смерти матери и отца, которые умерли один за другим от болезни, или уж друг без дружки не смогли жить, да только в могилу легли за один месяц. А муж мой, Иван Павлович, был простым рабочим на железной дороге, вот его и задавил паровоз, пьяным упал на рельсы. Мы с Любочкой одни и остались. Теперь вот и Любочки нет, только ты моя отрада и держишь меня на этом свете, — без умолку говорила баба Нюра.
Катерина крепко обняла бабушку.
— Ну что ты ба! Я ведь так тебя люблю! — сказала Катерина, чем вызвала слёзы на глазах у бабы Нюры.
Так они и просидели до полуночи, обнявшись и болтая. Катерина теперь знала, что гордость, дерзость и красоту она взяла у прапрабабки, чем очень была довольна. Наконец и школа была закончена, Катерина была способной ученицей, но из-за своего не покладистого характера, часто получала тройки, только ей было всё равно. Аттестат она получила, знания у неё неплохие, так что можно ехать в город и попробовать поступить в институт. Баба Нюра волновалась.
— Как же ты одна то в большом городе будешь, Катюша? Ведь я изведусь вся, не молодая поди уже, а вдруг помру тут без тебя? — причитала бедная старушка.
Катерине было жаль бабушку, но решение её было твёрдым.
— Ба, ты только не помирай, я устроюсь в городе, тебя к себе заберу, будем вместе жить. — успокаивала она бабу Нюру.
Через месяц после окончания школы, Катерина собрав свои пожитки, так, несколько платьев, кофт и юбок, некоторые из которых сшила баба Нюра, она была хорошей швеёй, часто этим зарабатывая на жизнь, ведь пенсии не хватало на двоих, да кое-какую обувку, наконец попрощавшись с бабушкой, уехала в город. Баба Нюра оставшись одна, загрустила.
Оставшись одна, баба Нюра вдоволь наплакавшись, принялась за хозяйство. Она была сильной и крепкой женщиной, но тоска по любимым часто подтачивает здоровье.
— Увижу ли ещё когда-нибудь свою Катюшу… — думала старушка за делами.
Тысяча девятьсот девяносто восьмой год, бабе Нюре за девяносто, но она жила надеждой, что внучка её не забудет и вернётся к ней. А Катерина доехав на машине соседа до станции, взяла билет до Новосибирска. Ехать в столицу она боялась. Девушке исполнилось всего восемнадцать, ну что она будет делать в Москве одна, без денег? А в Новосибирске ей будет легче и поступить в институт, а там, если всё получится, может быть и в Москву сможет поехать. Уж так манила Москва.
— Но ещё рано, — думала Катерина.
В поезде она ехала в плацкартном вагоне, бабушка напекла ей в дорогу пирожков с капустой, компот сварила, Яблочков со своего сада положила.
— До города хватит, не буду ничего покупать, лишние деньги тратить. В городе они нужнее будут, — говорила она себе.
Лето в разгаре, города Катерина никогда не видела, да и столько людей сразу тоже. Она выйдя из вагона спросила у прохожего, как ей добраться до центра. Мужчина обвёл её любопытным взглядом.
— Подскажу девушка. От вокзала ходит двадцать первый автобус, он и довезёт Вас до центра. Или на такси можете поехать.
— Спасибо, я поняла, — коротко ответила Катерина и пошла к выходу.
Дойдя до остановки, она дождалась нужного автобуса и доехала до центра. В поезде она уже решила, будет поступать в юридический, адвокатом станет, людей защищать будет. Сама не знала почему, но может отец, которого она никогда не видела и побудил девушку к такому решению? Говорят язык до Киева доведёт, Катерина в Киев не собиралась, но нужный институт нашла, правда пришлось опять ехать на автобусе, с пересадкой. Наконец Катерина встала перед зданием института и задрав голову, долго смотрела на этажи, такого она не видела. Потом решительно шагнула вперёд, открыла массивные деревянные двери и войдя в фойе, встретила приятную на вид молодую женщину.
— Простите, а где принимают документы, для поступления? — робко спросила она.
Женщина указав на коридор справа, сказала:
— Зайдёте в этот коридор и пройдёте до конца, там на двери написано
«Приёмная комиссия»
— Спасибо большое, — ответила Катерина и пошла в указанном направлении.
У двери толпились молодые люди, очередь не соблюдалась, но и столпотворения не было. Просто каждый держал в руках нужные для поступления документы и протягивал к столам, за которыми сидели женщины. Те, в свою очередь, взяв из рук бумаги, долго рассматривали их, кому-то возвращали и указывали карандашом, что не хватало того или другого документа. Катерина испугалась.
— А вдруг и мне скажут, что не хватает чего-нибудь, не ехать же обратно за какой-то бумажкой, — с ужасом, подумала Катерина.
Но документы Катерине собрала зауч её школы, как знала, что сама Катерина не справится. В общем, с вопросом во взгляде, Катерина протянула свои документы сидевшей за столом женщине. Та в свою очередь посмотрев на девушку, открыла протянутый скоросшиватель и внимательно изучив содержимое папки, женщина что-то написала и положила в стол.
— Всё, придёте первого числа на экзамен, — сказала молодая женщина.
Кивнув головой, Катерина вышла из кабинета.
— Ну вот, приехали…а теперь куда? — растерянно подумала она.
Сев на скамейку, она вынула из сумки оставшийся пирожок и понюхала его.
— Хм…прокис, жалко, а есть то как хочется… — прошептала сама себе Катерина.
Сунув руку в сумку и нащупав кругленькое яблочко, она вытащила его и вонзила в упругую мякоть, свои остренькие зубки.
— Девушка, а Вы тоже поступаете? — вдруг услышала Катерина.
Она аж вздрогнула от неожиданности и подняла голову на говорящего. Перед ней стоял молодой человек, темноволосый брюнет, с серо-голубыми глазами, широкоплечий, крепкого телосложения с приятными чертами лица. В белой футболке и тёмно-синих джинсах, парень с улыбкой смотрел на Катерину.
— Ну да, а Вам то что? — недовольно спросила Катерина.
— Да нет, ничего, просто я видел Вас там, в приёмной, разрешите сесть? Устал я очень… — но парень договорить не успел и присесть тоже.
— А почему сюда? Вон сколько скамеек вокруг! — воскликнула Катерина.
Парень с недоумением посмотрел на сердитую девушку.
— Не понял, а почему нельзя рядом с Вами? — спросил молодой человек.
— Не видите, я ем, — ответила Катерина.
— Да я не собирался Вам мешать…а угостите меня яблочком. Вы так аппетитно едите, — попросил парень.
Молодой человек так искренне и уморительно это сказал, что Катерина от души засмеялась.
— Ладно, садитесь, — разрешила она и вытащив из сумки ещё одно яблоко, протянула молодому человеку.
— Яблоко мытое, можете есть, — с очаровательной улыбкой сказала Катерина.
Молчание, только слышен хруст поедаемых яблок.
— Меня Артуром зовут, а Вас? — наконец нарушив молчание, спросил парень.
— Так сразу Вам и имя скажи, — будто рассердившись, буркнула девушка.
— Ну ладно, завтра скажете, — согласился новый знакомый Катерины.
Девушка опять звонко зассмеялась.
— Меня Катерина зовут, я издалека приехала, — ответила она.
— Ясно…и остановиться Вам конечно негде, — ответил Артур.
Катерина с грустью посмотрела на него и кивнула головой.
— Пойдёмте! — вдруг сказал он, вставая со скамьи.
— Куда? — испугавшись, спросила Катерина.
— Да не бойтесь Вы, не украду же я Вас в самом деле. Просто, если приняли Ваши документы, Вам должны в общежитие дать комнату, до сдачи экзаменов. Если поступите, останетесь там жить, ну а если нет…ладно, об этом говорить пока не будем, пошли, — твёрдо сказал Артур.
Катерина встала и взяв свою сумку, пошла за Артуром.
Поиск глав по хештегу :
#ШаираБаширова_завещаниеГрафини
…..
Автор Шаира Баширова для группы опусы и рассказы
#опусыИрассказы : Копирование и дальнейшее распространение рассказа -защищено авторскими правами и Запрещено ! ! !
#ШаираБаширова_опусыирассказы
#опусыИрассказы
