Вымотанная с произошедшими событиями, Катерина крепко уснула. Она спала до полудня и проснулась от сильного стука в дверь. Открыв глаза и не понимая, где она и что происходит, Катерина наконец встала и открыла дверь. За дверью стояли двое в милицейских формах.
— Екатерина Егоровна Варшавская? — спросил один из них.
— Да, это я, — устало ответила девушка, наконец осознав, что произошло этим ранним утром.
— Можно войти? — последовал вопрос.
Катерина посторонилась, пропуская незваных посетителей.
— Проходите… — с безразличием ответила она.
Солнце освещало комнату, где царил полнейший беспорядок, устроенный ночью Василием.
— Кто-то ещё есть в доме? — спросил тот же молодой человек.
— Да, бабушка… — ответила Катерина и подошла к кровати старушки.
Баба Нюра лежала на кровати, прямо выпрямившись и не дышала, будто ждала, когда приедет внучка.
— Ба! — закричала Катерина, увидев бездыханное тело, единственного близкого ей человека.
Упав на колени перед кроватью и положив голову на грудь бабушке, Катерина горько заплакала.
— Прости меня ба! Это я виновата, прости! — причитала убитая горем девушка.
Парни сняли фуражки и тронув Катерину за плечо, один из них сказал:
— Примите наши соболезнования, но у нас служба, Вы должны поехать с нами. Вы арестованы по подозрению в убийстве.
— Какое подозрение? Это я убила мерзавца, убила бы ещё раз, если потребовалось бы! — со слезами на глазах, закричала Катерина.
Второй милицейский вышел и позвал двух соседей. Те вошли и озираясь увидели, что в доме всё перевёрнуто, а на кровати лежит тело бабы Нюры.
— К Вам просьба, похороните старушку, а Екатерина Егоровна едет с нами, — сказал капитан.
Соседи даже вопросы не стали задавать, про Василия по деревне слух сразу прошёл, да и про то, что тот захаживал к бабе Нюре, тоже знали, но никто не вмешивался, у каждого были свои проблемы. Так, «моя хата с краю, ничего не знаю.» Может так жить спокойнее? Катерину посадили в милицейский уазик и увезли в участок, который находился в центре. В кабинете, куда завели девушку, сидел мужчина лет сорока, полноватый, неухоженный, он всё время вытирал носовым платком вспотевший лоб. Катерина села на указанный стул за письменный стол, напротив следователя. Мужчина взяв бумагу и ручку протянул Катерине.
— Так…Екатерина Егоровна Варшавская? — спросил он.
Катерина кивнула головой.
— Да, я, — ответила она.
— Вот Вам бумага и ручка, напишите всё, что произошло сегодня ночью, — сказал следователь и положил лист бумаги и ручку перед девушкой.
Катерина долго думала, с чего начать писать, из головы не выходило…
— Бабы Нюры больше нет! И я её даже похоронить не смогу, её нет, нет… — слёзы текли непроизвольно, сердце сжималось от тоски.
— Теперь мне всё равно, будь, что будет, мне всё равно… — стучало в голове девушки.
Катерина взяла ручку и написала всё, что произошло с ней сегодня ночью и ранним утром. По звонку следователя, в кабинет вошёл молодой лейтенант.
— Отведи девушку в камеру, — коротко приказал следователь.
— Слушаюсь! — коротко ответил лейтенант.
Катерину увели, лёжа в камере она долго плакала, бабушка не выходила из головы.
— Как же теперь, кто её похоронит бедную мою? — думала она.
Но соседи всё таки похоронили старушку, скромно в простом гробу, несколько односельчан, водрузив гроб на телегу отвезли на окраину деревни, где и находился местный погост. Баба Нюра нашла свой покой рядом с дочерью, такой же деревянный крест и имя с датой. Дом забили досками, когда ещё вернётся Катерина. Так и остался стоять дом в одиночестве, в котором не нашли своё счастье, ни Люба, ни баба Нюра, ни Катерина. Утром Катерину опять вызвали к следователю.
— Адвоката будете брать? — спросил следователь. —
— Нет! Не буду, да и нет у меня никого. Что сделано, то сделано, ни о чём не жалею, пришлось бы ещё раз убить, даже не задумалась бы, убила опять! — как-то со злобой сказала Катерина.
— Ну такие слова могут быть использованы против Вас. Так что думайте, прежде чем говорить, — посоветовал мужчина, вытирая пот со лба.
— А мне теперь всё равно, — с безразличием, с тоской ответила девушка.
— Знаете, вот если бы Вы этого мерзавца убили у себя дома, когда он…ну, насиловал Вас, это была бы самозащита. Но Вы ночью, с ножом в руках, пошли к нему домой. А это уже умышленное убийство, сто пятая, отягчающая получается, — сказал следователь.
— Я же сказала, мне всё равно, — последовал ответ Катерины.
— Ну как может быть всё равно? Вы молоды, жить только начинаете…ну ладно, признание есть, долго дело канителить не буду, — сказал следователь.
Катерину перевезли в местную тюрьму, войдя в камеру она увидела несколько шконок, по два этажа, за длинным металлическим столом сидели женщины, в тёмных робах.
— Здравствуйте, — поздоровалась Катерина и почувствовала на себе пристальные взгляды.
— Ну здравствуй, коли не шутишь, — сказала одна из женщин, которая сидела за столом со всеми, подперев рукой подбородок.
— Курево есть? — последовал вопрос.
— Что? Какое курево? Нет, я не курю, — твёрдо ответила Катерина.
Страха в её голосе не было.
— А чё, с воли ведь пришла, не могла захватить? Может бабки есть? — не унималась та же женщина.
— Не успела, спящую выволокли, — в тон ей ответила Катерина.
— Да…а по какой загребли? — спросила сидевшая за столом.
— По сто пятой, — ответила Катерина, продолжая стоять у дверей.
— Ух ты! А кого замочила? — последовал вопрос.
— Насильника, мерзавца! — ответила Катерина.
— Ладно, садись, маляву с воли дождёмся, потом с тобой разберёмся, — сказала женщина, указывая на скамью.
На этом диалог между ними закончился.
Неделю Катерину никто не тревожил, только раз её вызывали к следователю и всё. В камере женщины вели себя так, будто ничего не происходило, ну и Катерина молчала, не задавая никому вопросов, просто сидела на своей шконке и смотрела в одну точку, как неприкаянная.
— Верка! Тебе малява пришла, по ходу на твой запрос о новенькой, — неся скрюченную в тонкую трубочку бумажку и подавая той, что задавала вопросы в первый день Катерине, сказала невысокого роста, худенькая уже в возрасте, с грубым обкуренным голосом женщина.
Вера, именно так звали женщину, смотрящую в этой камере, то есть была за главную, которую беспрекословно все в камере слушались, была напротив, рослой, с наглым и волевым лицом, уверенной в себе, грубой женщиной.
— Давай, посмотрим, что за пассажир к нам прибыл, — разворачивая записку, сказала Вера.
Прочтя бумажку, Вера многозначительно посмотрела на Катерину и присвистнув сказала:
— Ну ничего себе! А ты оказывается дочь самого Лысого!
— Какого Лысого? О чём это Вы? Не понимаю, — ответила Катерина.
— Ой, ой, ой…не понимает она. А ты ещё и скромница, хвалю. Отца не предаёшь. Лысый, вор в авторитете, но никто не знал, что у него дочь есть, — сказала Вера.
Все женщины в камере с любопытством смотрели на Катерину. А Катерина ничего не понимая, смотрела на Веру.
— Ну ты Егоровна? — спросила Вера.
— Да, Екатерина Егоровна Варшавская, — ответила Катерина.
— Девочки, отпад! Она ведь ещё из графьёв! Ну надо же, какой сюрьприз! — громко сказала Вера, а сама всё ходила вокруг Катерины, будто заново изучая, разглядывала её.
— Может Вы что-то путаете? Ведь я отца своего и не знала. Никогда не видела его, — осторожно спросила Катерина.
— Ну уж нет! Путаница исключена. Малява никогда не врёт. Тем более от таких людей, они свой базар фильтруют, — сказала Вера и наконец села за стол.
Наступила тишина, Екатерина была в недоумении, такого поворота событий она точно не ожидала. Отец…значит у неё есть отец и он её, свою дочь знает. Значит или мама или бабушка с ним общались. Катерина не могла поверить, но отношение в камере к ней резко изменилось и кличка Графиня напрочь к ней прилипла. В камере её называли не иначе, как Графиня. Наконец Катерину вызвали в СУД. Да и было всего два заседания, присутствовал и адвокат, которого она и в глаза не видела, сказали от государства, бесплатно. Ей задавали вопросы, она отвечала. Вдруг Катерина в зале увидела жену Василия, её взгляд встретился со взглядом Катерины. Женщина смотрела на Катерину и улыбалась. Катерина подумала, что ей показалось и она вновь посмотрела в ту сторону, нет, женщина и впрямь улыбалась и даже кивнула головой, будто благодаря. СУД присудил Катерине десять лет, прокурор просил пятнадцать. Безучастная ко всему происходящему, Катерина вернулась в камеру.
— Ну что? Сколько дали? Небось червонец влепили? — спросила Вера, как только Катерина вошла в камеру.
— Да, десять лет дали, — ответила Катерина.
— Апелляцию писать будешь? — не спросила Вера.
— Ничего я писать не буду Вера, что будет, то и будет, — устало сказала Катерина.
Через два дня Катерине пришла посылка.
— Не поняла…от кого? У меня же никого нет! — удивлённо сказала Катерина.
— Ща глянем от кого, — открывая коробку, грубым голосом пропела Вера.
— Ага, ну вот и записочка тебе Графиня, ого! От Лысого! Да, затарил он тебя неплохо! — разглядывая содержимое коробки, сказала Вера.
Все женщины собрались вокруг посылки и с надеждой смотрели в коробку. Катерина осторожно взяла записку и развернула её.
— Девочки, не стесняйтесь, берите, кому что надо, — читая записку, сказала Катерина.
— Аха! Щас! Не стесняйтесь! Да они сейчас здесь ничего не оставят, — грубо засмеялась Вера.
Читая записку Катерина то хмурилась, то плакала.
Катерину никто не беспокоил, читая короткое письмо от неведомого ей отца, она не знала, что и думать. Но в душе Катерина была рада, пусть рецидивист, пусть вор в авторитете, но этот человек был её отцом, единственным родным человеком на этом свете, её переполняли чувства. Какие, она сама не понимала, девушка перечитывала по несколько раз скудные строки записки и радовалась, вот есть человек, который думает о ней, наверное любит по своему.
— Ну здравствуй дочь. Твой непутёвый отец узнал, что ты попала в беду. И не сомневайся, ты поступила по понятиям, одобряю. Собаке собачья смерть. Тебя не оставлю, помогу, чем смогу. Зоны не бойся, встретят, как надо, пошлю прогон. Доведётся, встретимся, если примешь.
Сквозь слёзы, буквы расплывались и Катерина перечитывала и перечитывала, чувствуя, она не одна.
— Ну что подруга, всё нормально? — спросила Вера.
— Да, папа пишет… — ответила Катерина.
— Не дрейфь, Графиня! Папка у тебя мужик с понятиями, его знаешь, как уважают братки? Ладно, я тут конфеты тебе оставила, курево бабам раздала, не против? — спросила Вера.
— Нет конечно, я же не курю, — с улыбкой, сквозь слёзы, сказала Катерина.
Прошло десять дней, Катерина ничего писать не стала и ждала этапа. Этап пришёл неожиданно, её вызвали к начальнику тюрьмы и вручили решение СУДа, сказав, что через два дня её отправляют в женскую колонию, под Красноярском. Молча выслушав начальника и взяв бумагу, Катерина вернулась в камеру. Вместе с ней этапом уходили ещё четверо женщин из её камеры. Вера дала Катерине несколько советов, как себя вести там, что делать, а ещё Вера дала ей с собой чай и сигареты.
— Это пригодится, пустой не уходи, — со знанием дела сказала Вера и вдруг крепко обняв добавила:
— Не забывай нас, хоть ты и не дымила и не чифирила с нами, всё ж, делила хлеб, соль. Может свидеться придётся, хотя зачем тебе…
— Ну что ты Вера! Я никогда не забуду, что ты для меня сделала, — расчувствовавшись сказала Катерина.
Через два дня она и четверо её сокамерниц, взяв свои скудные пожитки, вышли из камеры.
— Лицом к стенке, руки за спину! — последовал приказ.
Что они и сделали. Закрыв за женщинами камеру, их повели через зарешеченные двери, которые с шумом открывались и закрывались тут же, как только они выходили, автоматически. Наконец последний выход, но здесь их попросили показать вещи и тщательно обыскали самих. Крытая машина с решётками на маленьких оконцах, уже ждала их почти у ворот тюрьмы. В мозгу у Катерины стучало:
— Это сон, это всё сон…
Только недавно она так радовалась жизни, в институт своими силами поступила. Вдруг вспомнила про Антонину и Лиду, даже Артура вспомнила. Они ведь даже не знают, что с ней, где она.
— Наверное ждали и недоумевают, куда я делась, — думала Катерина.
Её мысли оборвал окрик:
— Не мешкать, быстро в машину!
Катерина даже опомниться не успела, толчок в спину привёл её в чувство. Ехали недолго, машина остановилась и женщинам приказали выйти.
— Руки за спину, быстрее, не мешкать! — прозвучал приказ.
Было темно, почти одиннадцать вечера, очертания вокзала освещали несколько фонарей. Женщин почти бегом отвели к последнему вагону, спец вагон был готов принять своих пассажиров. Пройдя через тамбур в вагон, женщины увидели нескольких солдат с автоматами, узкий проход и клетки с решётками. Клетка для женщин была в самом конце и отделялась стеной из досок. Остальные клетки были уже заняты мужчинами.
— А вот и бабы пришли!
— Начальник, не пропускай мимо.
— Ох и истосковалась душа по ласке то бабьей! — доносились возгласы.
— А ну молчать! — крикнул сопровождающий офицер.
Катерину обуял страх.
— О Господи, помоги! Неужели мы будем ехать в одном вагоне с мужчинами? — спросила она у соседки по камере.
— А что? Так даже интереснее, — засмеявшись, ответила та.
По телу Катерины поползли мурашки, она ещё помнила, что творил с ней Василий в пьяном угаре. Ей стало жутко, закружилась голова.
— Ты чё? Ещё не упади тут! — взяв её под руки, сказала идущая рядом заключенная.
Сквозь пошлые крики, женщины наконец дошли до своей клетки и за ними защёлкнули замок. Ночь прошла без сна, дым дешёвых папирос, что ни слово мат, Катерина была в ужасе.
— Вот и всё. Кончилось детство… — подумала она в страхе, не зная, что с ней будет завтра
Продолжение следует..
Поиск глав по хештегу :
#ШаираБаширова_опусыЗавещаниеГрафини
Автор Шаира Баширова для группы опусы и рассказы
#опусыИрассказы : Копирование и дальнейшее распространение рассказа -защищено авторскими правами и Запрещено ! ! !
#ШаираБаширова_опусыирассказы
#опусыИрассказы
